С лица Брайана сразу исчезло добродушное выражение.

— Не представляю, как вы это осуществите. Учитывая, что все права на Долл принадлежат мне…

— Неправда! — воскликнула Пэтти.

Брайан уставился на нее, не скрывая изумления.

— То есть как? Ведь документы Долл — купчая, паспорт, экземпляр договора моего отца с вашим дедом — находятся у меня!

— Мы говорим о разных вещах. Вы — о юридической стороне дела, я — о моральной. — Пэтти с вызовом взглянула на Брайана. — Я имею моральное право оставить Долл у себя! Если, конечно, вы понимаете, что под этим подразумевается.

Брайан еще пристальнее взглянул на нее — на полные губы, раскрасневшееся от негодования лицо, поблескивающие карие глаза, — затем произнес совсем другим, окрасившимся бархатистыми интонациями тоном:

— А если не понимаю, вы объясните мне?

Брайан произносил одно, но его глаза говорили совсем другое. Нечто не относящееся к предмету беседы. Он смещал акценты, переводя разговор с бизнеса на саму Пэтти.

По ее телу прокатилась горячая волна, разнося электризующую смесь адреналина и чувственного напряжения. В окружении Пэтти не было мужчин, подобных Брайану Кардигану, поэтому она не знала, как вести себя с ним. При этом понимала, что Брайан сознательно старается выбить ее из колеи.

Мерзавец!

Пэтти стало так досадно, что даже глаза защипало от подступающих слез. Ясно, что приходится иметь дело с человеком, для которого на всем белом свете существует исключительно он один. И только свои интересы он готов соблюдать. Остальным же остается лишь приспосабливаться к нему.

Скорее всего, он даже не понимает, как можно посвятить жизнь дельфинам, проплыло в мозгу Пэтти. Как можно не спать ночами, выхаживая тех из них, кому плохо, кто болен или затосковал…

Стоило ей подумать об этом, как она испытала прилив сил. Что ей какой-то Брайан Кардиган! Пусть пеняет на себя, если вообразил, что способен отнять Долл…